Личная страничка участника    

Фамилия       N участника          

Занимательная лингвистика
Вопрос Светозара

 


   Писатели детства

Виктор Голявкин (1929–2001) окончил Академию художеств, стал профессиональным живописцем и графиком. И всё же Голявкина-художника знают прежде всего как иллюстратора собственных книг, которые возвели его в ранг классиков детской литературы ХХ века. Хотя, кажется, сам Голявкин к этому не приложил никаких усилий. Просто писал то, что ему хотелось. Сопровождая собственными картинками. О Викторе Владимировиче Голявкине рассказывает историк литературы, прозаик Сергей Фёдорович Дмитренко.

Писатель для всех

При жизни Виктор Голявкин выпустил де­сятки своих книжек в детских издательствах, и уже на этом, хотя и вполне формальном ос­новании, стал числиться детским писателем. А поскольку он, профессиональный художник, также сам свои книжки иллюстрировал, то и во­все приобрёл репутацию человека, который не только пишет, но и добавляет в рисунках то, что он хотел бы выразить в слове. В итоге книги Го­лявкина раскупались не только детьми, но и их родителями. Просто взрослыми людьми. Читать Голявкина им тоже было интересно.

Почему? Попробуем разобраться.

Первая книжка Голявкина, понятно, дет­ская, называлась «Тетрадки под дождём». Её заглавный рассказ он, как видно, любил, ибо не раз включал даже в свои «взрослые» книги. На­верное, потому любил, что история неудачного побега с урока, им увиденная и изображённая (в детских изданиях записки, которыми обменива­ются на уроке мальчишки, сам Голявкин и нари­совал), поставлена в особое положение по отно­шению к тем воспитательным задачам, которыми всегда обременяется детская литература.

Для Голявкина нетерпимо назидание. По­учительность его детских рассказов возника­ет не из сказанного – из показанного. Хотели сбежать с урока? Можно. Проявили при этом смекалку, спустив портфели на собственных ремнях из окна вниз? Превосходно. А теперь посмотрим, что из этого выйдет.

Вышло смешно плюс двойка в журнале.

Впрочем, для этого писателя важно не вы­смеивание нерадивости и разгильдяйства, хотя они – обычная мишень детской литературы. Тем более равнодушен Голявкин к пятёркам за отличное учение, примерное поведение и при­лежание, которые вроде бы необходимо вы­ставить положительным героям такой детской литературы, в обстоятельствах которой он ра­ботал.

В рассказе «Удивительное предложение», завершающего большую детскую книжку Го­лявкина «Удивительные дети» (она выдержала несколько изданий), дело вновь происходит на уроке – уроке русского языка.

Мальчик Саша, составляя предложение из слов: ВЕСНА, ТРАКТОРЫ, НАСТУПИЛА, ЗА­ГУДЕЛИ, начал по-разному поворачивать их, так что весна у него загудела, а тракторы пошли в наступление на землю, следом про­вода загудели, трубы загудели, потом «парад начался», а «по дороге домой Саша даже сочи­нил стихотворение». Стихотворение плохое, и приводить мы его здесь не будем. Но в рассказе оно есть, потому что и в «Удивительном пред­ложении» Голявкин вновь ушёл от назидания к поучению.


Хорошо, что Саша так свободно стал про­бовать слова на их значение и смысл. Плохо то, что фантазия его не ушла дальше тех словесных клише, которые вьются вокруг человека в его повседневной жизни. Возможно, учительница и может поставить Саше пятёрку за смекалку и постижение основ синтаксиса русского языка, но писатель Виктор Голявкин от оценок отказывает­ся, завершая рассказ восклицанием: «Вот какое это было удивительное предложение!». То есть – смекайте сами, что там с Сашей произошло.

Вот и думаешь.


В 1981 году Голявкин выпустил большую повесть о первокласснике Славике – «Обык­новенные дела». Пожалуй, её точнее назвать романом, ибо мальчишечий характер показан в ней столь разносторонне и столь глубоко, что эту книжку также полезно прочитать взрослым. Не только, например, учителям младших клас­сов и родителям, а всем, кто хочет обдумать собственное детство, пусть прошедшее, то, как оно повлияло на дальнейшую жизнь, не исклю­чая и собственных уже детей.

Виктор Голявкин вырос в семье преподава­теля музыки. Когда началась Великая Отече­ственная война, его отец ушёл на фронт. А ещё через двадцать лет, в 1963 году, Голявкин выпу­стил повесть «Мой добрый папа». Книжка не­велика, но не затерялась среди сотен рассказов, повестей и даже романов, написанных совет­скими детскими писателями о Великой Отече­ственной войне. Не только не затерялась – за­няла одно из главенствующих здесь мест. Её, наверное, помнят все – и книгу, и хорошую экранизацию с Александром Демьяненко и Людмилой Гурченко в главных ролях (http:// www.youtube.com/watch?v=8dkj-Pl2U5g). В этой повести писатель сумел очень есте­ственно соединить свои собственные воспоми­нания о войне с тем, что пережили его ровесни­ки в те тяжелейшие годы. Хотя, к счастью, отец Голявкина вернулся с фронта живым, это была редкая удача, почти чудо, и поэтому в повести финал иной:

«Мы всю дорогу смеялись. Всё кaрнaвaл вспоминaли. Столько я никогдa не смеялся. Я про всё нa свете зaбыл. Я дaже зaбыл снять колпaк. Тaк и шёл в колпaке.

Радостный, я вбежaл в комнaту. Я всё не снимaл колпaк. С него стекaлa водa. Нa улице шёл мокрый снег. Нa столе я увидел зaписку. Не зaписку, кaкую-то просто бумaжку. Я стaл читaть: «…Войсковaя чaсть № 15/40 извещaет Вaс, что Вaш муж геройски погиб в боях под Москвой…».

Виктор Голявкин умеет писать весело, умеет писать жизнерадостно. Но он умеет сказать и о се­рьёзных вещах так, как способен делать это лишь большой мастер, человек с очень чутким сердцем.

«Это было в прошлом году.

Больше я не увижу пaпу.

Мой пaпa убит.

Мне кaзaлось, войнa – это что-то тaкое, где пaлят пушки, и мчaтся тaнки, и пaдaют бомбы, и ничего не случaется. Просто пушки палят, танки мчатся, бомбы падают, и ничего не случaется. Кричaт “урa” и побеждaют.

Я стою нa бaлконе. Гляжу сквозь ветви нa ули­цу. Вижу снег, и людей, и машины, и мне кaжется, я жду пaпу… Вот сейчас выйдет он из-за угла…

Но мой пaпa убит.

Пaпa мой похоронен...».

Позднее Голявкин выпустил ещё одну по­весть о войне – «Полосы на окнах» (1971). Словно для первых читателей «Моего доброго папы», которые к тому времени подросли.

Да и свои книги для взрослых Виктор Влади­мирович писал так, словно предусматривал: они могут попасть в руки тем, кто читал его детские книги. Более того: он часто писал о взрослых для детей и о детях – для взрослых. А ещё любил вы­пускать сборники, куда включал свою и детскую, и взрослую прозу. Получались книжки для семейно­го чтения. Спасибо ему за это. Ведь все, кто когда-нибудь начинал читать Голявкина, этого дела уже не бросали. Нельзя не полюбить писа­теля, который помогает тебе разобраться в тебе самом и в мире, где ты живёшь.

Другие статьи раздела "Писатели детства"

© 2004 МИМЦ "Русская филология"  
e-mail: info@svetozar.ru

Москва-соотечественникам | Олимпиада | Занимательная лингвистика | Словарь юного филолога | Учебник Светозара
Вопрос Светозара | Золотое перо | Письма Светозару | Гостевая книга