В дочеховские времена писатели в Москве селились на Арбате, Знаменке, Поварской – старых дворянских улицах. Так уж получилось потому, что сама литература была дворянской. И это нашло воплощение, например, в произведениях И. Тургенева и Л. Толстого. Помните, где жила барыня, у которой мёл двор глухонемой Герасим? На Остоженке, в стоящем до сих пор дворянском доме с колоннами, рядом с другими похожими на него особняками.
Чеховское время, чеховские герои, чеховские адреса совсем другие. Чехов впервые приехал в Москву, когда ему было семнадцать лет, погостить к родителям, бежавшим сюда из родного Таганрога от надоедливых кредиторов. Москва для него началась с одного из самых нищих и злачных районов города. Вот как рассказывает молодой Чехов о своих впечатлениях об этом своеобразном районе города: «Небольшая площадь близ Рождественского монастыря, которую называют Трубной, или просто Трубой; по воскресеньям на ней бывает торг. Копошатся, как раки в решете, сотни тулупов, бекеш, меховых картузов, цилиндров…»
Через два года, когда Чехов переехал в Москву, поступив в университет на медицинский факультет, его семья по-прежнему жила в районе Трубной. Поначалу нищета загнала Чеховых в подвальную квартиру. Студент-медик вынужден был подрабатывать для содержания семьи грошовыми гонорарами, печатая короткие смешные рассказы в популярных юмористических изданиях того времени – журналах «Зритель», «Будильник», газете «Новости дня»… Редакции этих изданий находились недалеко от Трубной, так что Чехов бессчётное число раз исходил пешком этот, мне кажется, самый московский район города – до Страстной площади, Леонтьевского и Газетного переулков. Это была первая чеховская Москва, Москва Антоши Чехонте. Таким легкомысленным псевдонимом часто подписывал начинающий писатель свои рассказы.
Вторая чеховская Москва началась, когда Чеховы поселились на Садово-Кудринской улице, в доме, который он прозвал «комодом». Чехов вообще любил давать прозвища друзьям, женщинам, собакам, домам… Любопытно, насколько изменились за время, отделяющее нас от чеховской эпохи, представления о том, что такое, по московским меркам, «далеко» и «близко»: «Живу в Кудрине, на Садовой, – пишет Чехов, – место тихое, чистое и отовсюду близкое. Не то что Якиманка».
Речь здесь идёт, разумеется, не столько о смене адресов, о переезде в гораздо более престижный район города, сколько о новом этапе в писательской биографии Чехова. В доме на Кудрине прошли лучшие в творческом отношении годы писателя. Не нужно думать, правда, что между Антошей Чехонте и Антоном Павловичем Чеховым пролегла непереходимая граница. Уже многими своими ранними рассказами молодой писатель обещал удивительные художественные открытия зрелой поры. Я имею в виду хотя бы такие шедевры, как «Злоумышленник», «Толстый и тонкий», «Смерть чиновника»…
За четыре года, с 1886 по 1890 г., были написаны повести «Степь», «Огни», «Скучная история», сборники «Рассказы» и «Хмурые люди», пьеса «Ив`анов». Здесь, в Кудрине, у Чеховых собирались друзья, среди которых были Короленко, Левитан, Чайковский. Писатель становится всероссийски известным. Академия наук награждает его очень значительной Пушкинской премией. Всё шло хорошо, наверное, как только можно мечтать.
Однако Чехову этого оказывается мало, он стремится к реальному большому делу. Чувство неудовлетворённости сквозит в его письмах того времени: «Если говорить по совести, то я ещё не начинал своей литературной деятельности… Сам я от своей работы благодаря её мизерности… удовлетворения не чувствую… Рано мне жаловаться, но никогда не рано спросить себя: делом я занимаюсь или пустяками?» Важно, что делом Чехов всегда считал свою врачебную работу, он постоянно лечил, главным образом бедных. На дверях его дома сохранилась табличка «Докторъ Чеховъ». Всё это были повседневные заботы. Ему же хотелось чего-то по-настоящему большого и небывалого. 21 апреля 1890 года Чехов покидает Москву, уезжает на остров Сахалин, где занимается переписью населения, вернее, каторжан, составлявших основное население острова.
Во время отсутствия Антона Павловича его семья переезжает с Садовой на Малую Дмитровку. Сюда писатель после своего возвращения с Сахалина уже не вернулся. По настоянию родителей он покупает небольшое имение под Москвой – Мелихово, где живёт до смерти отца, когда всё ухудшавшееся здоровье заставило его переехать в тёплый и благотворный для него Крым. На кудринском доме, собственно, и заканчивается московский Чехов. Конечно, он наезжал в Москву из Мелихова, а потом и из Ялты, но здесь уже не жил постоянно и оставался москвичом только в душе.