|
Слова, грамматические формы, синтаксические конструкции, помимо чисто номинативной функции, обладают ещё и огромными выразительными возможностями. О том, как «работают» в тексте однородные члены предложения, рассказывает Р. А. Храмцова. |
Всегда ли однородны однородные?
Когда мы учим пунктуационные правила, то главным для нас являются схемы постановки знаков препинания. Содержательные нюансы остаются вне поля интереса, отступают перед задачей первоочередной. А ведь различные синтаксические конструкции могут проявлять огромные экспрессивные возможности при использовании их в разных стилях речи. Давайте попробуем понаблюдать, что происходит с однородными членами предложения: как они используются, всегда ли однородно то, что составляет их ряд?
Особое внимание к полноте и точности рядов однородных членов уделяется в официально-деловом и научном стиле. В этих книжных стилях однородные члены предложения являются важнейшим средством подробного описания предметов, их свойств, различных явлений, процессов и т.д. Современный человек каждый день воспринимает и усваивает такой огромный поток информации, что вынужден искать способы её упорядочивания для того, чтобы в этом потоке ориентироваться. Тут-то и приходят на помощь однородные члены. Давайте посмотрим вокруг себя: человека сейчас окружает огромное количество предметов бытовой техники, аппаратуры, пользоваться которой подчас бывает очень трудно, если нет подробной инструкции с точным, поэтапным указанием действий: нажмите, удерживайте, включите, переведите… Чем меньше перечислено этих сказуемых, тем легче «перейти на ты» с незнакомым прибором.
Но по отношению к вышеназванным двум стилям русского языка мы выступаем чаще всего в роли «потребителя текстов». А вот публицистический и художественный предоставляют неограниченные возможности для творчества, в этих стилях к смысловой функции добавляется эстетическая: в них использование однородных членов становится источником речевой выразительности, причём как в поэтических, так и в прозаических текстах.
Прочитаем отрывок их рассказа И. А. Бунина «Холодная осень»: «И многое, многое пережито было за эти годы, кажущиеся такими долгими, когда внимательно думаешь о них, перебираешь в памяти всё то волшебное, непонятное, непостижимое ни умом, ни сердцем, что называется прошлым». Волшебное, непонятное, непостижимое — эти три слова, безусловно, имеют общее в своём значении, но у каждого — свой особенный оттенок. Повторяя в общем-то одно и то же несколько раз, героиня рассказа заставляет нас задуматься о том, как важны для неё эти воспоминания о прошлом — она словно перебирает их в руках, они становятся осязаемыми, зримыми.
Так же и Арсений Тарковский в одном из своих стихотворений заставляет увидеть, услышать, почувствовать описываемое — шелестом согласных в словах, протяжностью гласных:
Не для того ли мне поздняя зрелость,
Чтобы, за сердце схватившись, оплакать
Каждого слова сентябрьскую спелость,
Яблока тяжесть, шиповника мякоть,
Над лесосекой тянувшийся порох,
Сухость брусничной поляны…
Очень интересно проанализировать использование однородных членов в произведениях такого писателя, как Н. В. Гоголь. Какую удивительную картину «старосветской» жизни рисует он в своей повести «Старосветские помещики»: «За ним душистая черёмуха, целые ряды низеньких фруктовых дерев, потопленных багрянцем вишен и яхонтовым морем слив, покрытых свинцовым матом; развесистый клён, в тени которого разостлан для отдыха ковёр; перед домом просторный двор с низенькою свежею травкою, с протоптанною дорожкою от амбара до кухни и от кухни до барских покоев; длинношейный гусь, пьющий воду с молодыми и нежными, как пух, гусятами; частокол, обвешанный связками сушёных груш и яблок и проветривающимися коврами; воз с дынями, стоящий возле амбара, отпряжённый вол, лениво лежащий возле него, — всё это для меня имеет неизъяснимую прелесть…» Нельзя не поверить последним словам, потому что детальность описания подчёркивает особое любование всеми этими подробностями. А вот в «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Гоголь очень ловко «обводит вокруг пальца» своего читателя. Начиная рассказ о двух «замечательных» людях — своих героях, он характеризует их довольно странным способом:
«…А посмотрели бы, что у него в саду! Чего там нет! Сливы, вишни, черешни, огородина всякая, подсолнечники, огурцы, дыни, стручья, даже гумно и кузница».
«Она (Агафия Федосеевна) сплетничала, и ела варёные бураки по утрам, и отлично хорошо ругалась…»
«…Двор, на котором пестрели индейские голуби, кормимые собственноручно Иваном Никифоровичем, корки арбузов и дынь, местами зелень, местами изломанное колесо, или обруч из бочки, или валявшийся мальчишка в запачканной рубашке…»
Разрушение связей на уровне языка, несочетаемость того, чему «предложено» быть однородным, выражает искажённость связей между людьми в том мире, который рисует Гоголь. Смеёшься над Агафией Федосеевной, которая «носила на голове чепец, три бородавки на носу и кофейный капот с жёлтенькими цветами», и над мальчишкой, валявшимся на траве вперемежку с арбузными корками, и не замечаешь, как меняется постепенно интонация авторского повествования — «Скучно на этом свете, господа!». Гоголь сознательно нарушает требование логической сопоставимости перечисляемых понятий, явлений, его логика — художественная, особенная.
Очень часто «эксплуатируются» однородные члены журналистами. Читая современную публицистику, испытываешь на себе воздействие таких, например, конструкций: «Не боялись, не скрывали» — такой заголовок сразу бросается в глаза; «Разделяй и действуй» — тоже, безусловно, привлечёт внимание; вряд ли вы отложите статью, начинающуюся словами: «Автократ, гений, авантюрист, скандальная личность — какими только эпитетами не награждали…» — и уже не важно, о ком пойдёт речь, вы уже заинтригованы….
(Вестник Олимпиады "Светозар", N14)
 |
ЛИТЕРАТУРА
1. Голуб И. Б. Стилистика русского языка. Изд. 3-е, испр. М., 2001.
2. Розенталь Д. Э., Голуб И. Б. Секреты стилистики. М., 2002. |
Другие
статьи раздела "Культура речи и риторика"
|
