У поэта Вл. Соловьёва есть такое стихотворение.

На небесах горят паникадила,
А снизу – тьма.
Ходила ты к нему иль не ходила?
Скажи сама!

Но не дразни гиену подозренья,
Мышей тоски!
Не то смотри, как леопарды мщенья
Острят клыки!

И не зови сову благоразумья
Ты в эту ночь!
Ослы терпенья и слоны раздумья
Бежали прочь.

Своей судьбы родила крокодила
Ты здесь сама.
Пусть в небесах горят паникадила, –
В могиле – тьма.
                                  (1895)

Как вам показалось, это серьёзное стихотворение или нет? Могло бы оно быть помещено в сборнике с названием «Лирика»? Ну конечно, нет! Это пародия, причём одна из самых знаменитых в русской литературе. А знаменита она потому, что прямо повлияла на дальнейшее развитие языка поэзии.

Все метафоры (их в стихотворении семь) «устроены» одинаково: они основаны на сравнении какого-то чувства или качества с животным. Учёные их так и называют: «зоологические» метафоры. У поэтов они встречаются, но очень редко: лев ненависти, слон обиды – у М. Цветаевой, «шкурой ревности медведь лежит когтист», «глупая вобла воображения», быта кобыла у В. Маяковского… Но вот во всей поэзии А. Блока такой метафоры нет ни одной.

…Редко кого удаётся перевоспитать словом, а Вл. Соловьёву удалось: после того, как он высмеял ослов терпенья и сов благоразумья, поэты почти не создают «зоологических» метафор. «Удар был нанесён сильный», – пишет известный современный языковед В.П. Григорьев. Влияние этой пародии на русских поэтов ощутимо до сих пор.
В западной же поэзии зоологические метафоры есть, да и в русском языке для их создания нет никаких препятствий: все мы знаем устойчивое выражение червь сомнения. Это стёртая (мёртвая) метафора: никто уже не представляет себе червяка, когда это выражение употребляет. В русской прозе такие метафоры тоже возможны: например, у Ф. Искандера можно встретить зоологическую метафору волосатая гусеница мелкой зависти. Она не производит комического эффекта, что непременно случилось бы с ней в стихах.